Хроника Юрьевецкого района 1925 года: подводный кабель через Волгу, жилищный кризис и борьба за племенных жеребцов

Мы продолжаем изучать уникальную брошюру «Постановления XI Юрьевецкого Уездного Съезда Советов», датированную мартом 1925 года. За сухими формулировками протоколов скрывается живая картина того, как Юрьевецкий уезд (включавший тогда территории нынешних Пучежского, Лухского и Сокольского районов) пытался наладить мирную жизнь через семь лет после революции.

Глава 1. Портрет власти: кто решал судьбу уезда?

Документ начинается с честного признания: советская власть на местах формировалась непросто. Оказывается, осенью 1924 года выборы сельсоветов и волисполкомов были отменены. Причина — равнодушие жителей: к урнам (или, скорее, ящикам для голосования) пришло менее 35% избирателей. Власть сделала выводы, провела агитацию, и весной 1925 года явка была обеспечена.

Кто же они, эти 140 делегатов, собравшиеся в Юрьевце 15–18 марта?
Статистика мандатной комиссии рисует интересный портрет:

• Возраст: Власть была молодой. Большинству делегатов (99 человек) было от 25 до 40 лет. Людей старше 60 лет в зале было всего двое.
• Образование: С высшим образованием — всего 6 человек, со средним — 18. Подавляющее большинство (92 человека) имели низшее образование, а один делегат был вовсе не грамотным.
• Социальное положение: Интересно, что самую большую группу составляли служащие (58 человек), крестьян было 47, рабочих — 15.

Глава 2. Связь: отрезанное Заволжье

Одной из самых острых проблем была изоляция части уезда. В документе черным по белому написано: заволжские волости (нынешний Сокольский район) летом оказывались фактически без связи.

Причина техническая, но критическая: «отсутствие подводного кабеля через реку Волгу». Делегаты постановили: поручить Уисполкому (Уездному исполнительному комитету) немедленно связаться с Заволжским краем и возбудить ходатайство перед Уездным Съездом о передаче телефонной сети в ведение Уисполкома, чтобы наконец проложить этот кабель.

Глава 3. Квартирный вопрос и «муниципализация»

В самом Юрьевце в 1925 году бушевал «острый жилищный кризис», особенно в рабочих районах. Решение проблемы видели в решительных мерах по перераспределению собственности.

Съезд признал правильной «муниципализацию» (передачу в собственность города):

• 30 частновладельческих зданий;
• 17 культовых зданий (церковных построек).

Эти здания планировалось переоборудовать: 28 жилых домов отдать под квартиры рабочих.

Глава 4. Деревенские беды: лен, болота и жеребцы

Сельское хозяйство — основа жизни уезда — требовало немедленного вмешательства. Проблемы, обсуждаемые на съезде, были предельно конкретными.

Землеустройство и болота.
Крестьяне массово стремились к мелиорации заболоченных лугов, но специалистов не было. Съезд потребовал довести штат гидротехников до двух на уезд. Также катастрофически не хватало землемеров — их просили прислать из Губернского земельного управления (ГЗУ) хотя бы на летний период.

Битва за лен.
Юрьевецкий уезд называли «одним из льноводных уездов Иваново-Вознесенской губернии». Чтобы не отстать, делегаты решили искать средства на приглашение двух техников по льноводству и организацию опытных участков.

Живой тягловый состав.
Ситуация с лошадьми была названа «катастрофической». Ежегодное обновление конского поголовья требовало не менее 1300 голов, а взять их было негде. Единственный выход — разведение. Съезд поручил сохранить предоставленные льготы «держателям племенных, одобренных зоотехнической комиссией жеребцов» и даже увеличить им наделение «двойной нормой покосов за счет селений».

Глава 5. Медицина и ветеринария: «теплые манежи»

Здоровье людей и животных было тесно связано.
В планах на 1925–1926 годы значилось открытие врачебных пунктов в Махловской и Валовской волостях. Но не менее важной была ветеринария.

Документ фиксирует мрачный факт: «неблагополучие в смысле ежегодного появления эпидемий (заразных болезней)». Ветпомощь признали «крайне недостаточной».
Решение было хозяйственным: в Завражной и Сокольской волостях поручили оборудовать ветучастки «постройкой теплых манежей для приема больных животных». Это было жизненно необходимо, чтобы зимой скот не погибал при осмотре.

Глава 6. Лес: зарплаты и мосты

Лесное хозяйство уезда лихорадило. В резолюциях отмечено «несвоевременная выплата зарплаты лесным работникам», которая выдавалась с большим опозданием. Это приводило к текучке кадров.

Другая беда — дороги и мосты в лесах. За 8 лет революции и гражданской войны «общественные здания и дорожные сооружения разрушились». Особенно страдали мосты, по которым вывозили лес.

Но была и хорошая новость для простых жителей: во избежание «дровяного кризиса» в городах Юрьевце и Пучеже, а также в селе Сокольском, разрешили местную заготовку дров сверх нормы в массивах, «изобилующих мертвым и горелым лесом».

Глава 7. Образование: протекающие крыши и новые надежды

Ситуация с образованием вызывала тревогу. Хотя сеть школ расширялась, их состояние было плачевным.
Цитата из документа: «Школьные здания, не ремонтированные за время войны и революции, пришли в ветхость и несмотря на частичный ремонт… требуют капитального ремонта». 33 школы уезда располагались в наемных помещениях — то есть просто в избах частников.

Не хватало учебников, письменных принадлежностей, библиотек.
При этом съезд отметил и позитив: «доверие крестьянского населения к новой школе возросло», число учащихся увеличилось. Особо отметили «Лухский Детский Городок» (детское учреждение), объединивший детские учреждения в Лухе — этот опыт признали успешным.

Люди эпохи

В конце работы, 18 марта 1925 года, съезд избрал новый состав Уездного Исполнительного Комитета. Мы перечислим их всех — именно эти люди несли на своих плечах груз ответственности за разрушенные мосты, школы без крыш и строительство новой жизни:

Члены Уисполкома:

1. Буров П. В.
2. Титов К. С.
3. Красильников В. Е.
4. Глыбин И. М.
5. Иноземцев П. И.
6. Рыбин В. А.
7. Смирнов Ф. С.
8. Данилевич А. П.
9. Русаков И. В.
10. Гужов И. Г.
11. Волков И. С.
12. Доринов И. Г.
13. Баликин А. И.
14. Быстров И. Ф.
15. Гришина А. И.

История уезда — это не только даты, но и эти фамилии, многие из которых наверняка до сих пор живут в семьях юрьевчан, пучежан, лухчан и сокольчан.