Дореволюционная частушка бывшего Юрьевецкого уезда всегда представляла значительный интерес. В этих небольших лирических песенках наиболее ёмко и полно народ отразил различные стороны социально-экономической жизни. В частушках, которые, как правило, составляют четыре строчки, неизвестные авторы запечатлели труд, быт, нравы жителей Юрьевца и его окрестных сёл и деревень. Почти, как правило, частушка рождалась на посиделках, на гуляньях молодёжи в процессе пляски под гармонь. Богатые записи дореволюционной частушки, хранящиеся в краеведческом музее, дают право говорить, что в ней, как наиболее правдивом и неподдельном жанре, отразились новые явления послереформенной России.
В юрьевецкой частушке конца XIX века нашло отражение строительство железных дорог, усовершенствование пароходного движения по Волге, отходничество и главным образом — в центры текстильной промышленности — в Иваново, Кинешму, Шую.
Многие уходили на лесосплав, на деревообрабатывающие заводы Бранта и Геллера. Затем фабриканты Миндовский и Бакакин построили в Юрьевце льнозавод. Одновременно возникали и новые формы народных развлечений: гулянья молодёжи в городе и деревне с плясками под гармонь. Наиболее интересно и полно были записаны любовные частушки. В них пелось о счастливых встречах с милым, «залеточкой», изображались картины разлуки, измены.
Какой пиджак, такие брюки
У милого моего,
Как возьмёт тальянку в руки,
Всё глядела б на него.
Я надену белу кофту Юрьевецкого шитья.
Каждый день хожу на почту,
Жду от дролечки письма.
В сохранившихся записях значительное место отведено теме раскрепощения молодёжи от власти родителей, борьбе за личную свободу. Родители часто выдавали дочь за немилого — богатого старика. Иногда девушка выходила замуж без разрешения отца и матери. В частушке много говорилось о тяжёлой жизни девушки в чужой семье, о её душевном одиночестве.
Я не сам игрушки делал,
Не сам лаком подводил,
Я не сам милую сватал —
Отец с матерью ходил.
Закажу галоши я
Номера девятого
Не ругайте, тятька с мамкой,
Что люблю женатого.
Судьбы горькой не узнаешь —
Счастья в руки не возьмёшь.
Не узнаешь того места,
Куда замуж попадёшь.
Родители — мучители,
Мученица-мать.
За кого замуж хотелось,
Не могли меня отдать.
Процесс классового расслоения деревни, резкое противопоставление беднейшей части крестьянства богачам и церковникам также нашли своё отражение в частушке.
Лавка, лавка, ты поката.
Не садись со мной, богатый,
Хоть и бедный да милой,
Сядь на лавочку со мной.
У меня скотины много —
Две собаки да свинья.
Уж я суну руки в брюки,
Говорят: помещик я.
Юрьевецки парни горды,
Больно фартоватые:
У троих одни галоши,
Думают — богатые.
Отсутствие крупных промышленных предприятий как в Юрьевце, так и в уезде, отдалённость от железной дороги порождало массовое отходничество. Многие оставляли деревню, уходили в города, на текстильные фабрики Кинешмы, Иванова, на заводы Нижнего Новгорода, становились пролетариями. Некоторые оставляли деревню лишь на зиму, уходили в другие уезды валять валенки, обрабатывать кожи. Однако город, фабрика встречали их сурово. Длительный рабочий день, низкая заработная плата, жизнь в углу, на частной квартире — всё это порождало чувство ненависти к фабрикантам.
Дайте ходу пароходу,
Самолёту напролёт.
Мой-то миленький на фабрике,
Он в Кинешме живёт.
Меня дома-то ругают,
Что немного хлеба ем,
Я на фабрику уеду,
— Никому не надоем.
Наши дома работают,
Мы в Иванове живём.
Дома денег ожидают,
Мы в опорочках идём.
Закатилось красно солнышко
За Волгу за реку,
Вы скажите моей милке
— Я на фабрике живу.
На высокую гору встану,
Вижу Брантовский завод.
По заводу милый ходит,
Меня горюшко берёт.
Чернобровенький мальчишечка,
Где ты совесть потерял?
У Демидова в казёнке
За бутылку променял.
Большое количество частушек было посвящено одной из самых злободневных тем — призыву в царскую армию. Известно, что служба солдата была величайшим несчастьем в крестьянской семье.
Уходил единственный кормилец, уходил на долгие годы. Он разлучался с родными и близкими, с любимой. Герои солдатских частушек: родители, сам солдат, любимая девушка.
Прощай, Юрьевец поволжский,
Старый Брантовский завод,
Прощай, милка черноброва,
Я сажусь на пароход.
Неужели это будет,
Нас в Сокольско повезут,
Неужели это будет,
Нас в солдаты отдадут.
Погляди-ка, мать, отец,
Нас погнали, как овец,
Увезут нас на Кавказ,
Не видать вам больше нас.
И, наконец, следует отметить сатирическую шуточную и плясовую частушку. Их темой служили различные бытовые, смешные явления, случаи. Особенно едко народ любил смеяться над служителями церкви, пьяницами, деревенскими модницами, которые стремились подражать городским девушкам:
Наш Никита Смоляков
Скачет мимо кабаков,
Просит денег у попов
На починку сапогов.
Я хотел купить галоши,
Деньги пропил в кабаке,
Купил лапти без оборок,
Потерял, не знаю где.
Юрьевецкий-то дьячок
Потерял подрясник.
Кабы голос был не бас,
Он давно бы свиней пас.
Захотела пофорсить,
Длинно платье поносить,
Мой-то милый больно прост
— Оторвал у платья хвост.
Старые частушки были записаны в Юрьевце, Тютькове, Ильино, Погосте, Корениче, Елнати и в других деревнях и сёлах уезда. Они возникали всюду. Некоторые из них быстро забывались, другие, более значительные по тематике и художественным особенностям, живут и в наши дни. Частушка, возникшая в народе, служила ярким и правдивым отражением условий жизни в России до Октябрьческой социалистической революции.
Н. КОПЕИН, кандидат филологических наук.