В конце XVI столетия Юрьевец Поволжский (Юрьевец-Повольский) представлял собой крупный торгово-ремесленный центр, однако в его экономической структуре всё ещё сохранялись архаичные черты. Ярким примером тому служит бортничество — древнейший славянский промысел по сбору мёда и воска диких пчёл. Анализ писцовых документов и переписных книг того периода показывает, что к исходу века этот некогда процветавший лесной промысел находился в состоянии глубокого, необратимого угасания.
География и масштабы промысла: заволжские просторы
Основной ареал юрьевецкого бортничества был сосредоточен на левом берегу Волги — на так называемой заволжской, или «луговой» стороне, традиционно богатой густыми хвойными и смешанными лесами. Источники чётко локализуют ключевые бортные ухожья (территории в лесах, где обитали и обустраивались пчелиные семьи):
- Судове бор (в верхнем течении реки Куртюги);
- Лесные массивы по речкам Костенке и Ломне;
- Окрестности озера Стайгоша.
Несмотря на обширную географию, статистика писцовых книг фиксирует катастрофический упадок дела. На весь уезд приходилось лишь 1 ¼ «живущих» (то есть действующих, приносящих доход) ухожьев. В то же время подавляющая часть угодий пустовала: зафиксировано 7 ¾ «пустых» участков и 1 ухожей «старой пустоты», заброшенный уже много лет назад.
Владельцы и причины кризиса: антропогенный и природный факторы
Бортными ухожьями владели как городские (посадские) люди, так и волостные крестьяне. Высокая трудоёмкость и риски приводили к тому, что участками владели коллективно — по двое или по трое, разделяя владение на доли («жеребья»).
Источники позволяют детально восстановить причины, по которым люди бросали промысел:
- Социально-экономическое разорение: Тяжёлые налоги, последствия войн и опричнины приводили к смерти владельцев или их «безвестному сходу» — бегству населения из-за долгов и разорения.
- Природный фактор: Стихийные бедствия наносили непоправимый ущерб лесному хозяйству. В писцовых книгах регулярна пометка, что бортные деревья «бурею поломало». Восстановление поваленного ветровалом бортного дерева требовало десятилетий, что делало промысел нерентабельным.
В итоге на весь юрьевецкий посад в конце XVI века выделялись лишь двое активных, крупных бортников:
- Костка Тихонов: владел 5 бортями с пчёлами и 20 подготовленными («холостыми») деревьями;
- Гришка Кесарев: содержал 3 борти с пчёлами и 10 подготовленных деревьев.
Бортные знамёна: юридическое право на вековой лес
Специфика бортничества требовала строгого закрепления права собственности на деревья, раскиданные по глухой тайге. Для этого использовались знамёна — родовые или владельческие знаки, высекавшиеся топором на стволах. Документы эпохи сохранили не только их описания, но и схематичные рисунки:
- «Скамейка в середках рубеж» (визуально напоминала современную букву «Е»);
- «Книжной с отметкой» (графически фиксировался как
≡∣__); - Другие знаки, отражавшие бытовые предметы и фауну: секира с тремя рубежами, лопата, «бараньи рога», «желна судовая» (черный дятел) и «припонник».
Эти знамёна признавались государственным судом и служили неоспоримым доказательством принадлежности ухожья в случае пограничных споров или кражи мёда.
Экономика промысла: государственные подати
За право эксплуатации лесных богатств бортники облагались государственным налогом — оброком мёдом. Размер поборов напрямую зависел от продуктивности и площади участка и варьировался в огромных пределах: от полпуда (около 20 фунтов или ~8 кг) до 5 пудов с лишним (около 225 фунтов или более 90 кг) чистого мёда в год.
Помимо натурального оброка, казна взимала денежные пошлины: с каждого сданного пуда оброчного мёда бортник обязан был доплатить 5 денег. В условиях общего упадка промысла такие налоги становились для оставшихся мастеров непосильным бременем.
На пороге новой эпохи: появление ульев
Угасание традиционного бортничества, сопряжённого с опасным подъёмом на высоту и зависимостью от диких лесов, не означало исчезновения пчеловодства как такового. Напротив, источники конца XVI века фиксируют зарождение в Юрьевце принципиально новой, более прогрессивной формы хозяйства.
В списках жителей города упоминается «улинник» — специалист, занимавшийся содержанием пчёл в ульях (колодах), которые устанавливались на приусадебных участках или на специально расчищенных полянах (пасеках). Этот переход к домашнему, контролируемому пчеловодству стал закономерным ответом на сокращение вековых лесов и зафиксировал смену хозяйственных эпох на Волге.