Кто жил в Юрьевецком посаде

Posad2Юрьевецкий посад XVI–XVII веков, согласно писцовым книгам, был под горой, на берегу Волги. Наверху находились только крепости, да жил их гарнизон с семьями — в Стрелецкой и Пушкарской слободах.

Суда с разным товаром приставали прямо к торговой площади — деловому центру посада. Потом не раз юрьевчане находили при рытье колодцев якоря, и снова в памяти оживали дедовские предания, что на месте главной Георгиевской улицы когда-то текла Волга, и вода подходила к горам вплотную.
Совершить прогулку по средневековому городу нам помогут старинные документы, сведений об этом периоде сохранилось достаточно. Одна только Сотная перепись Юрьевца-Повольского, составленная в 1594 году царским писцом Посником Шипиловым (Шапиловым), представляла собой столбец убористой скорописи из 86 составов (частей) общей длиной 14 метров!

Iarmarka 1910Средневековый посад занимал территорию, которая сейчас находится между речным портом и почтой. Со всех сторон окружали его монастыри, входившие наряду с крепостями в систему обороны древнего города. С севера — Ломова пустынь, с юга — Тихвинский монастырь, с запада — Богоявленский, а с востока — Кривоезерский мужской монастырь, стоявший на левом берегу Волги.
Посреди посада — торг. Лавок на торгу — великое множество: около шестидесяти, в среднем по лавке па каждые 4–5 дворов. Рядов было три: Большой, Хлебный и Мясной. Торговали хлебом (в зерне и калачами), рыбой и солью, мясом и щепьем — так называли в старину деревянные резные или токарные изделия, горшками и железными изделиями, холстами и кожевенными товарами — всего не перечесть. В основном в лавках сидели сами ремесленники. Но были и «купецкие люди», местные и приезжие. Среди последних — московские гости Шестунька Иванов и Микитка Тимофеев.
Юрьевец был известным торговым центром. Тут проходил старинный тракт на Нижний Новгород. А по левому берегу — через Макарьев и Кадый — на Вятку (за Волгу было в Юрьевце два перевоза). Через Пучежскую слободу, пригород Юрьевца, шла дорога из Москвы, знаменитая Стромынка.
Торговые люди Юрьевца-Повольского появлялись на ярмарках многих городов. Они оказались записанными в ценном документе Московского государства XVII века — в таможенных книгах Великого Устюга, Тотьмы, Сольвычегодска, Архангельска (1651—1656 гг.). Возили они в далекий северный край свой товар и «на лошадях» — возами и в санях, и на судах — в дощаниках, лодках-кладушках, в каюках. Что привозили? Юрьевчанин Абакум Калинин, например, «явил продать 650 аршин холсту гладково да холсту хрящу 1800 аршин, крашенины 250 аршин, 10 галинок дубовых (т. е. бочонков), да щепья: блюд и ставцов и братин 6000, да лошек полторы тысечи». С таким же товаром приезжал на 13 возах Леонтий Клементьев, на 35 санях — Василий Ульянов. А обратно они повезли для продажи на юрьевецком торгу «изюму крошеного, да сукна летчины, да 4 пуда меди, да шкурки выдры».
Из подлинной записи, сделанной летом 1651 года устюжским таможенником, мы узнаем, что предприимчивые юрьевецкие гости ходили и к Архангельску, единственному в то время русскому морскому порту. «Августа в 12-й день Юрьевца Повольского Иван Ерофиев Фатеев с товарыщи, 9 человек, пловут… в лотке к Архангельскому городку, гребцов и с кормщиком 7 человек. Платили проплавные пошлины с лотки, и с людей, и с себя, всего один рубль 11 алтын 4 деньги».
Ходили юрьевчане и «на низ». В «Житии Симона блаженного», повествующем о событиях второй половины XVI века, упоминается: «в том же граде Юрьевце был некий купец именем Логин названием Корепа, хотел отплыть из града своего рекой Волгой в нижние грады, при ней стоящие, куплетворения ради».
Rybaki Rybnoi slobodyЧтобы в четверг (базарный день в Юрьевце в прошлом) было что повезти на продажу, трудились не покладая рук древоделы, кузнецы, кожемяки, швари, овчинники, горшечники, красильщики, волосники (шапочники). Часть ремесел и промыслов была связана с Волгой: судовщики, рыбные ловцы, перевозчики. Лесом кормились не только древоделы-токари, плотники, резчики. В писцовой книге 1594 года названы лесные промыслы: птицеловство, бобровничество, бортничество. В писцовой книге 1676 года вместо бортников уже показаны улинники, то есть пчеловоды.
KuznitcaСогласно этому документу, в средневековом Юрьевце было большое количество кузниц — их целых шестнадцать, да еще девять кузнечных мест прямо на рынке. Приводятся имена лучших кузнецов: Пашка Аристов, Олферка Карпов, Васка Козин, Ивашка Назаров, Савка Окулов, Ондронка Симонов, Савка Усищев. До сих пор память о мастерах по металлу живет в старинных украшениях домов: кованых решетках, ажурных навесах над крылечками, дымниках над трубами. И даже целый район города у Пятницкой горы и сейчас называют «Кузнецы».
«Добытием пищи» занимались мясники, огородники, калачники. Жили на посаде и люди искусства: серебряники (древние ювелиры), скоморохи (уличные актеры и музыканты), иконники (художники). В архивных столбцах Оружейной палаты названы городовые живописцы Юрьевца-Повольского Василий Васцын, Федор Визжога, братья Родион и Флор Григорьевы, которые в 1642–1643 годах вызывались в Москву для участия в подновлении росписей Успенского собора Кремля.
И, конечно же, среди жителей города-крепости было много военных людей. Ратному делу служили стрельцы, пушкари, седельники, банники (те, что «банили» пушки меховыми щетками), пищальники, воротники (стража у крепостных ворот). В годину же испытаний стены крепости защищали и посадские люди, и крестьяне волостей, «тянувших» к Юрьевцу.
С XVII века в Юрьевце, как и в других городах России, постоянно живет воевода. Он и военачальник, и главный правитель города. Для ратных дел у него в помощниках осадные головы — стрелецкий и пушкарский. В мирное время гарнизон несет полицейскую службу. Самый страшный «помощник» воеводы — палач Никитка Сидоров — живет в своем доме неподалеку от тюрьмы. У тюрьмы место на посаде почетное: стоит у самой соборной Входо-Иерусалимской церкви, под Георгиевской горой.
Есть у воеводы и своя канцелярия — дьяки и подьячие, ведь воевода ведает абсолютно всем в городе: и суд вершит, и налоги взыскивает, и воров-разбойников ловит, и с мятежниками расправляется. Он же проверяет, запечатаны ли на летнее время печи (была такая противопожарная мера), и вообще осуществляет «полицию нравов», суть которой можно выразить одним словом: «запрещается». Считались богопротивными занятиями представления скоморохов, игра в мяч, шахматы и карты. Безусловно, запрещалось «богомерзкое» качание на качелях, надевание масок, хлопание в ладоши. Преследовались как языческие обычаи купание в гром и даже смотрение на луну в новолуние. Строго каралось непосещение церкви и несоблюдение постов.
Рядом с Приказной избой, в которой сидели «товарищи при воеводе» дьяки и подьячие, была Земская изба для выборных органов местного самоуправления: здесь сидели земский староста, таможенный голова, кабацкий голова и целовальники, то есть сборщики налогов.
Поодаль воеводского двора, где стояли Приказная и Земская избы, — две таможенные избы. Здесь людно и шумно не меньше, чем на базаре. Кому подворное платить, кому денежный оброк. Захотел жениться — сначала уплати «новоженный убрус» — налог с новобрачных. Пришел, приехал откуда — за «явку» уплати. А на лошади — и за нее. И с каждой сажени судна, и с саней, и с воза. А коль и не останавливаешься на торг в городе — плати «проезжие» или «проплавные». Ну, а уж прежде чем товар продать, нужно со всего, до самой мелочи, уплатить тамгу — торговую пошлину. «Явить» товар для таможенного сбора должны были и покупатели.
Над всем посадом возвышаются воеводские хоромы, стоят они у самой Волги. Это соединенные друг с другом постройки разной высоты с многоярусной повалушей в центре. Над каждой частью дома — своя кровля: то шатром, то бочкой, то клином с острым гребнем. Они придают воеводским хоромам красивый зубчатый силуэт. Недаром иностранные путешественники того времени отмечали, что «в Московском государстве домы строятся чрезвычайно высокие, деревянные, в две или три комнаты — одна над другой. Тот почитается самым знатным, кто выстроил себе самые высокие хоромы».
Долго приходится Ивану Афанасьевичу Желябужскому, автору не только писцовой книги Юрьевца-Повольского, но и знаменитых «Записок» о времени Алексея Михайловича, диктовать своему подьячему, чтобы описать, как выглядит воеводский двор: «две избы на подклетах, против избы — повалыша о двух жильях, меж избы и повалыши — сени, поосторонь повалыши — чюлан…» и т. д. Огромный воеводский двор был обнесен забором, равным в периметре 105 саженям (старая сажень — 2,2 м). А на дворе все, что нужно для богатого хозяйства: поварня, ледник, погреб, онбар (амбар), сушило (для вяления рыбы), баня на кряжах.
Воеводы назначались «по государеву указу» сроком от одного до трех лет с целью вознаграждения за прежнюю службу. Помимо поместий, денежного жалованья от правительства, им шли еще «кормовые» от горожан в виде всевозможных подношений. Среди воевод было много наглых мздоимцев, жестоких самодуров и притеснителей народа. Но и самые справедливые из них считали личное обогащение на воеводстве делом обычным.
В юрьевецких воеводах мы видим людей знатных, в немалых чинах. Князь Семен Никитич Волховский, юрьевецкий воевода в 1661–1663 годах, был потомком легендарного московского воеводы Волховского, посланного Иваном Грозным принимать от Ермака сибирские города. Федор Савич Нарбеков, правивший городом в 1671 году, был стольником и думным дворянином.
Выше хором воеводы были только церкви. Их на посаде целых тринадцать, не считая монастырей, да еще городской собор. Юрьевец XVII века не только весьма значительный военно-административный, торгово-промысловый, но и религиозный центр. При Никоне он входил в состав патриаршей волости. В составленной в 1681 году патриархом всея Руси Иоакимом росписи городов, в которых, по его мнению, надлежало быть епископу, значился и Юрьевец-Повольск.
Юрьевец являлся центром дворцового уезда, и на его посаде было 3 государевых двора для приема различных натуральных оброков. Рыбные ловцы, например, давали «на государев обиход» на год по 18 осетров, по 40 белорыбиц, по 60 стерлядей великих и 60 середних. Был здесь у царя и свой «государев ёз» (огороженное снастями удобное — от слова «удить» — место), за которым следил езовщик Бессонко. Бортники, а позднее улинники, давали оброку от полпуда до 5 пудов меду да еще по-1лины по пяти денег с каждого собранного пуда меду. На «конюшенный обиход» государя под Юрьевцем накашивалось 3500 копен сена, которое свозилось на остожный (то есть сенный) двор.
Голова таможенного и кружечного двора Ивашка Козмин со своими целовальниками «за пивные явки емлют» (то есть за вход в питейный дом), а также зорко следят, чтобы с каждой выпитой кружки водки, пива, меду исправно шла «кружечная» питейная прибыль в приказ Большого двора. Бочки всегда были в великом запасе, так как неподалеку от кружечного двора стоял государев винокуренный двор. Пить заставляли силой, применяя побои за нежелание выпить лишнюю кружку в пользу казны великого государя…
Разница в положении податного люда и привилегированных сословий разительна. В Юрьевце, который славился своими сенокосными угодьями на островах и заливных лугах, князь Горбатый владел огромной пожней в 320 копен, а стрелец Рюма Афанасьев на двоих с ямщиком Замятней имели одну небольшую пожню, где не было и десятка копен. Классовое расслоение посада видно из разделения его жителей па «лутчих», то есть богатых, «середних» и «молодших». Из 248 дворов на посаде в 1594 году было 11 дворов «лутчих людей» и 33 «середних». В писцовой книге, откуда взяты эти сведения, утрачен первый состав (часть) с данными о богачах первой руки, но достаточно красноречивы и данные о «середних». Карпик Норкин владеет 5 лавками и 12 пожнями с 193 копнами. Много лавок, пожен у Фомы Ситникова. О многом говорит примечание, что домом Васки теперь владеет Фомка Ситников по закладной кабале. Два брата Боровитины имели несколько лавок во всех трех рядах и были взяты царем в Москву в гостиную сотню.
Но в то время как богатые горожане имели по нескольку лавок, владели даже рабами — «держат купленных людей литовского полону», да и своих посадских — в долговой кабале, то у обнищалых Поликарпки Фролова, Олешки Игнатьева, Анки по прозвищу Голыга нет ничего за душой, как и у бедняка-горемыки с не менее, чем у Анки, выразительным прозвищем — Обойди-Волгин…
Нелегка была жизнь посадского населения: люди терпели гнет и нужду, переживали ужасы вражеской осады и разоренье княжеских усобиц, погибали в войнах, страдали от частых пожаров, неурожаев, страшных болезней. Ужасен был мор 1557 года, когда были «дожди великие, зима студна, снега паче меры, мороз хлеб побил». В 1655 году чума скосила в Юрьевце 1667 человек, три четверти его населения.
Писцовые книги отмечают много пустых дворовых мест на посаде. Часть хозяев этих дворов погибла в войнах, умерла от болезней. Но немало было среди них и таких, кто, не выдержав тягла, бросал свои дома. Одни нищенствовали, бродяжничали, а другие бежали «на низ», в казачью вольницу. Так, про Васку Казакова в писцовой книге 1676 года сказано, что он «сшел безвестно в 179 годе», то есть в 1671 году, когда полыхало Разинское восстание.
Но какие бы город ни переживал невзгоды, жизнь брала свое. Снова оживал базар. Весело вспыхивали горны в кузницах. Стучали топоры, на месте пепелищ появлялись новые дома, и снова звенели в них детские голоса.

Альманах “Юрьевец” 2001 г.

Поделитесь c друзьями

Напишите свой комментарий